Авторская Программа
Авторская Программа
Авторская Программа
КИНО
МУЗЫКА
Метки и теги
Авторизация
Гадания онлайн
Гадания онлайн
Главные новости
Вопрос - Ответ
Наш опрос
Откуда Вы о нас узнали?
Рассылка новостей
Партнёры:

Туристический комплекс



Вселенная радости



Тренинги и семинары по психологии


Долина Белого Шамана
» » » О происхождении понятия "ЕРЕСЬ"

О происхождении понятия "ЕРЕСЬ"

Прежде всего следует помнить, что наше знание о раннем периоде развития христианства очень ограничено и базируется на “политически корректном” и специально отобранном позднейшими поколениями материале. Не было и не могло быть церковной истории так, как ее представляет Евсевий. Очень сомнительно, что трактаты Иринея или Ипполита имели в свое время больший вес и значение, нежели труды самого Валентина. Слишком запутанные свидетельства – это в некотором смысле хуже, чем полное их отсутствие. Требуются значительные и часто безрезультатные усилия для того, чтобы рассеять хотя бы немного этот информационный туман. Первым и последним нашим источником, где голоса гностиков звучат независимо от их критиков, является недавно обнаруженная гностическая “библиотека” . Однако большинство составляющих ее текстов, как показывают исследования, датируется третьим – четвертым веками, разрушая таким образом миф о том, что христианская ортодоксия сформировалась во втором веке, но, с другой стороны, проливая достаточно мало света на то, что же происходило во втором веке, во времена Валентина.

 

Таким образом, “ересиологи” по прежнему остаются нашим единственным источником. Впрочем, “ересиологами” христианские авторы стали не сразу. До тех пор пока не было понятия ортодоксия, не было и еретиков. Вместо этого были различные школы (таково, собственно, традиционное значение термина ai(/resij), которые сосуществовали друг с другом, оттачивая свою аргументацию во взаимной полемике. Это впоследствии вышедшие победителями в соревновании создали свою мифологию истории. А победителей, как известно, не судят. Однако более живучий и приспособленный не обязательно означает лучший. Понятие ересь в христианском его значении – творение первых апологетов, точнее, как это подробно и убедительно показывает Alain Le Boulluec, честь создания ересиологии принадлежит римскому апологету Юстину. Дело не только в том, что, начиная с “Собрания всех ересей” Юстина (несохранившегося), индивидуальные доктринальные разногласия перестали быть личным делом каждого и приобрели статус преступления, более значительным является тот факт, что на фоне ересей впервые вырисовывается само представление об “истинной доктрине” и сопровождающая ее мифология истории. Именно, еще Климент Римский или Игнатий Антиохийский могли говорить о stasis (бунте), ересях (школьном делении) и разногласиях как о явлениях хотя и нежелательных (поскольку они нарушает единство (homonoia) и приводят к вражде и разрушению), но индивидуальных и отражающих черты характера каждого конкретного “революционера” (следует помнить, что раннее христианство имело ярко выраженный революционный характер). Для Юстина это уже не так. Еретик – это враг, отколовшийся от истинного учения и стремящийся его разрушить. Следовательно, убеждения, которых он придерживается, или вера, которую исповедует, уже не личное его дело, а “служение дьяволу”.

 

Далее, gnw=sij означает знакомство с чем-либо (от gnwri/zein), исследование, знание как противоположность незнанию (Гераклит, фр. 56) и особенно откровенное знание. Это последнее, уже неклассическое, значение см. например, в Послании к Коринфянам 8, 7. 10. Гносис означает знание, но особого рода, недостижимое (в отличие от e)pisth/mh) научными методами или посредством рационального размышления. Знание, которое нельзя узнать – идея довольно странная. Такой гносис есть знание религиозной природы, осознание или знакомство с сущностями иного мира, которые ведут к Богу и спасению тех немногих, которые сподобились этого знакомства. Однако все это слишком универсально и хорошо известно. С таким определением согласился бы “и грек, и варвар”. Очевидно, что таким путем продвинуться далее в нашем понимании природы гносиса невозможно. Знаменитая попытка дать определение гносису, предпринятая на международном коллоквиуме в Мессине, напоминает попытки членов платоновской Академии определить что есть человек.

 

Гносис отделяется от гностицизма прежде всего терминологически. Термин гностицизм, как любой -изм, является относительно недавним изобретением и вот уже два столетия используется исследователями для обозначения христианских ересей второго-третьего веков. Отметим сразу, что наметившаяся тенденция рассматривать гностицизм как явление более широкое, далеко выходящее за пределы христианства и иудаизма, вполне обоснована. Некоторые во всех отношениях “гностические” тексты базируются исключительно на Ветхом Завете или являют собой прихотливый синкретизм. Симон Маг, древнейший из “гностиков”, был родом из Самарии и к христианству не имел, скорее всего, никакого отношения. Знаменитая (после кумранской находки) иудейская секта ессенов, которая противопоставила себя официальному иудаизму, является, если угодно, образцом иудейского гностицизма. Примечательно, что находки из Wadi Qumran датируются примерно тем же временем, что и наиболее ранние из гностических (христианских) текстов из Наг Хаммади. Единство времени, места и действия налицо. Такие коптские гностические тексты, как Парафраз Сема (Nag Hammadi VII 1) или Три опоры Сема (VII 5) основаны исключительно на ветхозаветных сюжетах и до предела насыщены платонической и пифагорейской терминологией, и поэтому могут считаться образцами скорее иудейского или даже неоплатонического гностицизма, нежели христианского. Говорить о нехристианском гностицизме имеет смысл с такой же степенью условности, как и о христианском платонизме. Ведь если христиане говорят о платоническом Демиурге, то почему нехристианские мыслители не могут адаптировать для своих целей христианское учение о спасении? Для того чтобы увидеть это, достаточно просмотреть тексты, включенные в коптскую гностическую библиотеку. По всей видимости, герметический Асклепий и фрагмент из Государства Платона так же хорошо служили ее владельцам, как и канонические Евангелия. Все это позволяет предположить, что гностицизм – это не часть чего-либо, но самостоятельный тип мировоззрения, отличная от других мировая религия. 

В отличие от термина гностицизм, гносис и гностик – понятия более древние. И хотя Gnwstoko/j знающий, гностик – термин, классической античности неизвестный, о ложных гностиках говорится в апостольском послании (I Tim. 6: 20). Термины гностик, гносис и ложный гносис используются Климентом Александрийским. Ириней называет гностиками определенную секту, из которой, по его мнению, “как грибы”, выросли валентиниане и другие “гностики”. К этим текстам мы еще вернемся. 

Для гностиков и того явления, которое мы называем гностицизмом, характерно прежде всего четкое противопоставление материального и духовного (между которыми иногда помещается душевное, что является, вероятно, платоническим влиянием). Духовное совершенно, материальное принципиально дефектно и возникло в результате ошибки. Поэтому человек чувствует себя в этом мире неуютно и не на месте. “Странник я в этом мире”, – говорит Василид. По отношению к человеку мир настроен враждебно. Судьба и ее слуги (планеты и знаки Зодиака), равно как законы и социальное неравенство, установленные обществом, связали человека и лишили его возможности распоряжаться собой. 

Будучи от начала совершенным и бессмертным (Валентин) человек погрузился в мир и забыл свою истинную природу. “Вспомни, что ты сын Царя”, – говорится в Евангелии от Фомы, 110. Пробуждение и прозрение – вот что приносит гносис тому, кто в силах принять его в себя. 

Все гностики без исключения говорят о “семени высшей природы”, которое оплодотворяет способных принять его избранных. Подобно семени, упавшему в плодородную почву, гносис развивается в душе и приносит плод – знание пути спасения. Напротив, тот, кто не способен воспринять это семя, подобен бесплодной почве – земному праху [8]. Такой человек обречен на погибель. Его ничто не спасет. 

Далее, образ небесного Спасителя присутствует во всех гностических писаниях. При этом процесс спасения имеет характер космический и над-персональный. Тем или иным способом оставляет мир и спасается одновременно все “избранное семя”. Гностик занимает в этом мире активную “богоборческую” позицию, с помощью Спасителя направляя свои личные и объединенные усилия против неразумного и лишенного гносиса правителя этого мира, низшего бога. “Вы пришли в мир, чтобы победить смерть”, – говорит Валентин. Гностицизм – это философия бунта против времени, смерти, неравенства и несправедливости, поскольку избавиться от всего этого можно только разорвав цепь судьбы и победив временность, несовершенное, но мощное подобие вечности. 

Гностицизм – это мифология. Трагический миф о падении высшей Мудрости, забвении и будущем спасении составляет основу любой гностической системы. Фактически гностический миф повествует о том, что было до того “начала”, с которого начинается Книга Бытия, и простирается за пределы той истории, которая рассказывается в Евангелиях. Воскресший Спаситель дает верным гностикам новые заповеди и открывает тайный смысл того учения, которое он сообщил своим ученикам в образе человека. Именно эта особенность гностицизма более всего не устраивала философски ориентированных христианских и эллинских мыслителей. Чрезмерную мифологизацию как неоправданный рудимент критикуют, каждый со своей позиции, Климент и Плотин. Действительно, необходимо помнить, что гносис – это прежде всего миф. Roelof van den Broek в своей примечательной статье, посвященной сравнению гностицизма и герметизма [9], приходит, как мне кажется, к не вполне точному выводу о том, что герметизм отличало от гностицизма только одно: гностики считали мир злом, в то время как герметисты “скорее нет”. Однако гностики, если к ним попристальнее присмотреться, считали мир злом не в большей степени, чем, скажем, неопифагорейцы. Ведь несовершенство – это не обязательно зло. 

Итак, гносис – это прежде всего гностический миф, который излагается различными гностическими “школами” настолько разнообразно, что стандартную его версию привести просто невозможно. Однако то, что отцы церкви считали недостатком, теперь, по прошествии времени, может оказаться достоинством, поэтому для того, чтобы понять гностицизм, лучше всего обратиться к гностическим текстам, стараясь найти там, говоря словами Тертуллиана, не единство, но множественность (nec unitatem, sed diversitatem).

 

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Яндекс.Метрика